Москва
10°
Преимущественно облачно

Мамаев рассказал о «спонтанности» драки

 

Были уставшими, хотели есть

На процессе по обвинению футболистов в хулиганстве начался допрос обвиняемых. Первым показания дал Павел Мамаев.

— Расскажите пожалуйста о себе, о своей личности. Как росли, как тренировались, семья, дети, — начал допрос адвокат Бушманов.

— С восьми лет начал заниматься футболом в спортивном интернате, там пробыл четыре года. Учился в школе, в спецклассе. Вся моя юность связаны со спортом и футболом. Сейчас все свободное время стараюсь проводить дома с семьей. У меня на иждивении моя семья и родители. О благотворительный деятельности я не считаю нужным публично высказываться.

— Профессиональный спорт — ваш единственный источник дохода?

— Да.

— У вас был плотный график в 2018 году?

— Да, перед теми событиями мне дали три выходных за полтора месяца. Тяжело было и физически, и психологически. В выходные я созвонился с Александром Кокориным, решили встретиться и поехать в Санкт-Петербург. Поехали на «Сапсане». Поездка прошла спокойно.

— Расскажите о своих взаимоотношениях с Александром Кокориным.

— Мы почти как родственники. Мы постоянно общаемся, ездим отдыхать семьями.

— Кирилла Кокорина как давно знаете?

— Лет с 11. Он для меня как младший брат, всегда маленький.

— Вы в тот день лично спиртное употребляли?

— Да. Сначала виски, потом пиво.

— На ваше самочувствие это как-то влияло?

— Нет, я просто был уставший.

— Поздниковене давно знаете?

— С 2018 года. Мы общаемся.

Далее адвокат задал вопросы по эпизоду с избиением Соловчука. По словам Мамаева, всё началось с того, что его подруга по ошибке села в белый Мерседес погреться. Водитель был негостеприимен. Сказал, что это не ее машина:

— Она сказала, что он, наверное, водитель Саши или ребят. А она ответил: «Я таких петухов не вожу». Я воспринял это как оскорбление.

— Это оскорбление унижает мужское достоинство? — поинтересовался адвокат.

— Ну конечно. Дело даже не в том, что с нами была девушка. Просто это оскорбительно, беспричинно. Это неправильно.

— Если бы Поздняковене не сказала вам о словах Соловчука, конфликт бы состоялся?

— Нет, конечно. У нас вообще не было никакого умысла. Мы подошли к машине, чтобы выяснить, что произошло. Мы не обговаривали ничего с Кокориным, даже шли отдельно.

— Как повел себя Соловчук?

— Я подошёл к нему и спросил, почему он нас так назвал. Потом отошёл, слышал диалог Саши и Соловчука. Саша спрашивал, зачем Соловчук так сказал. Тот ответил, что это его мнение и личная позиция. Соловчук вел себя не совсем правильно в той ситуации.

— Он не отрицал, что эти слова были произнесены им?

— Нет.

— Не сложилось ли у вас впечатление, что Соловчук сам провоцирует ситуацию?

— Да.

 

— Вы не планировали бить Соловчука?

— Да нет, конечно. Мы все были уставшими, хотели есть.

— Если бы Соловчук извинился, конфликт перерос бы в физическое взаимодействие?

— У меня не было к нему претензий. С ним разговаривать начал Саша. Но предположу, что нет.

— Вы обхватили подбородок Соловчука. Что вас побудило к этим действиям?

— То, что он говорил, не соответствовало ситуации.

Факт нанесения ударов Соловчуку футболист не отрицает. Били по лицу, по телу.

— Конечно я беру на себя ответственность. Я не буду себя оправдывать. Я в той ситуации вел себя неправильно, я готов возместить ущерб. Со своей стороны я хочу все сделать, чтобы человек поскорее забыл эту ситуацию. И он, и его близкие. Можно было из этой ситуации совсем по-другому выйти.

— Хулиганские побуждения, которые вменяет спортсменам следствие, Павел Мамаев отрицает. По его словам, он действовал, не согласуя свои поступки с другими членами компании.

Фото: АГН «Москва»

— Нам вменяют группу лиц. Нас было 10 человек. Если это группа лиц, то здесь должны сидеть 10 человек. Никто не собирался никого избивать, предъявлять никаких претензий.

— Вы своими единоличными действиями нанесли Соловчуку лёгкий вред здоровью?

— Да. Безусловно, я это признаю. Что самое для меня огорчительное — у человека есть жена, дети. А они вынуждены таскаться по судам. Мне хочется сделать так, чтобы они об этой ситуации забыли.

Далее защита перешла к эпизоду в кафе «Кофемания» и избиению Дениса Пака.

-Первое: сговора нет. Второе: никакого предмета, используемого в качестве оружия, нет. С применением оружия — я не имею к этому отношения. Мы приехали в «Кофеманию», заказали покушать. Я общался с этой девушкой, которую сейчас допрашивали (Алена Шинкарева — прим. авт.). Она присела рядом со мной, стала что-то неприятное говорить. Я раз ей сказал, чтобы она замолчала, два, три. Наконец бросил ее куртку и телефон. Сказал Кириллу, чтобы он забрал ее от меня.

— Вы клали ноги на стол? Имитировали нанесение телесных повреждений?

— Нет.

— Вы видели, когда пришел Пак? Обращали ли вы внимание на этого человека?

— Нет. Я увидел его после всех этих событий, когда подошёл к нему. Никаких оскорблений я не слышал. Я полусонный лежал на скамейке. Не то что не видел, я даже не слышал ничего. Только когда услышал шум, поднял глаза. Ни спора, ни оскорблений я не видел. Только когда я услышал шум, встал, и передо мной тут же оказался официант. Я ему сказал: «Да подожди, дай я выясню, что произошло».

— Вы к Паку подходили, общались?

— Да. Я спросил, что случилось. Он был эмоционален, реагировал на каждое движение.

Мамаев не отрицает, что нанес Паку удар, в результате которого у того появилась ссадина на губе. Но никакого предварительного сговора и умысла не было.

— По большому счету, это обычная мужская ситуация в которой может оказаться любой мужчина. Можно, конечно, озлобиться. Но время лечит…

— До какого возраста вы планировали продолжать спортивную карьеру?

— Не знаю. Я в тюрьму не планировал сесть.

— В СИЗО есть возможность поддерживать физическую форму на том уровне, который вам необходим?

— По максимуму стараемся. Конечно, многого не хватает. Но стараемся использовать то, что нам предоставляют. Я просто не хочу, так же как и про благотворительность, своими достижениями хвалиться. Много что сделано во благо, но этого процесса это не касается.

— Вы самостоятельно пришли в полицию?

— Мы с 9 числа звонили в ОМВД, в ГСУ. По телевизору говорили, что мы в федеральном розыске. Но нам в ГСУ сказали, что дела ещё нет — как мы можем быть в розыске… Мы сами приехали в полицию. Какой смысл нам скрываться?

После этого судья объявила перерыв.

Татьяна Антонова

По материалам: «Московский комсомолец»

 

Добавить комментарий